«Врачи сказали, что я умру через 2 недели, но я победила четвёртую стадию рака»

За это время 27-летнюю девушку посмотрели гастроэнтеролог, гинеколог, проктолог и другие специалисты. Мария Карташева полгода жаловалась врачам на сильные боли в животе. Когда медики наконец заметили рак, то сказали, что жить Марии осталось пару недель, и буквально отправили домой умирать. Врачи ставили самые разные диагнозы — среди них даже "вторая матка".

Мария попала к другим врачам. Но оказалось, что в российской государственной медицине есть не только безнадёжный мрак, но и свет. И после года, проведённого в больнице, девушка выздоровела. Они взялись её лечить.

Часто это означает, что надежды почти нет. Как рассказывал , каждый пятый онкобольной в России узнаёт о своём диагнозе, когда у болезни уже четвёртая — то есть последняя — стадия. Мария говорит, что отчаиваться нельзя. В 2017 году от онкологии умерло 289 тысяч россиян. Надо верить в своё выздоровление.

Всё началось с резкой боли

В тот далёкий день я проснулась на любимой даче и почувствовала резкую боль в животе, — рассказывает Мария. — Мы с семьёй часто ездим на дачу. Но не смогла даже подняться с кровати, так мне было плохо. — Я приняла несколько обезболивающих.

Евгений, молодой человек Марии, который позже стал мужем, помог ей добраться до больницы в Мытищах.

<p>Фото: © из личного архива Марии</p>

— Тот тоже ничего не заподозрил и, в свою очередь, отправил меня к проктологу. — Я записалась на УЗИ, но врач ничего не увидел и отправил меня к гастроэнтерологу, — говорит Мария. Проктолог сказал, что у меня аппендицит, и отправил в местную больницу. Там меня продержали три дня, ничего не обнаружили и отправили домой.

Платный гинеколог поставил ей диагноз "вторая матка" и прописал лекарства. Мария решила обратиться в частную клинику.

— Я выпила суспензию для желудка, и у меня словно произошёл взрыв в животе. — Я постоянно пила лекарства, уже начал болеть от этого желудок, рассказывает девушка. Муж отвёз меня в мытищинскую больницу. Он надулся как барабан, стал просто огромным. У меня обнаружили перитонит, откачали три литра гноя. Буквально через пару часов я оказалась на операционном столе.

<p>Фото: © РИА Новости / Сергей Гунеев</p>

Во время операции врачи и заметили опухоль в районе толстого кишечника.

— У меня действительно был небольшой животик, как у беременной. — Как мне позже объяснили, опухоль буквально за три-четыре месяца из маленькой стала огромной, — говорит Мария.

Врачи сказали, что Марии, возможно, осталось жить несколько недель.

— В больнице мне не предлагали никакой помощи, говорили лишь, что можно до конца оставаться у них или самостоятельно искать другие варианты спасения, — говорит девушка.

При этом в больнице есть онкологическое отделение.

"Болезнь даётся нам, чтобы мы поняли, зачем живём"

— Ей порекомендовали нашего замечательного доктора — Вячеслава Афандиевича Алиева — в центре онкологии им. — Моя мама быстро обзвонила всех кого могла, — рассказывает Мария. Туда меня привёз муж уже в памперсах, я совершенно не могла ходить. Блохина. В клинике меня быстро взяли в оборот и за неделю поставили на ноги. Если я проходила два метра, то падала в обморок. Я могла сама ходить на все анализы.

Ей сделали химиолучевую терапию, операцию, а затем химиотерапию. В центре Блохина Мария провела год.

— Они вселяли в меня и хорошее настроение, и бодрость духа. — Мама и мой молодой человек были теми людьми, которые меня поддерживали, — говорит Мария. Оказалось, что врачи онкоцентра на выживание не давали мне даже 2%. Благодаря им и врачам я поправилась. Лечащий врач сказал, что случай очень тяжёлый, но обещал сделать всё возможное.

Перед операцией Марию отпустили домой на 1,5 месяца.

Меня мучила боль, упал вес, я плакала, мне не хотелось ни с кем общаться, — рассказывает девушка. — Реабилитацию я перенесла плохо. Я стала задавать себе вопросы: почему я так вела себя раньше, почему так с людьми обращалась, что я делала неправильно... — У меня произошла переоценка ценностей.

В больнице Мария подружилась с другим пациентом с похожим диагнозом — Русланом.

— Я думаю, что благодаря той жёсткой реабилитации осталась жива. — Когда я встретилась с Русланом после этих полутора месяцев и спросила, как у него дела, он сказал что всё нормально, встретились с пацанами, пивка попили, — говорит девушка. А Руслан сделал именно так, и сейчас его в живых нет. Если бы я вернулась к прежнему образу жизни, то сейчас бы не разговаривала с вами.

Мария пришла к выводу: болезнь даётся для того, чтобы человек начал по-другому жить.

— Я тусовалась, ходила по клубам, порхала как бабочка. — До 27 лет я не задумывалась о смысле жизни, — говорит она. Отношения с людьми были тоже разными, не всегда я вела себя правильно. У меня была хорошая работа — менеджер. Мне стало интересно учиться, появились хобби — рисование, пение, танцы, йога, фотография. После того как я поправилась, меня словно включило в жизнь. Я получила другую профессию.

Прошло пять лет, как она попрощалась с раком — и теперь думает о материнстве. Мария с подругой открыли свой салон красоты.

Фото: © из личного архива Марии</p>" data-layout="regular" data-extra-description="<p>Мария в своём салоне красоты. <p>Мария в своём салоне красоты.  Фото: © из личного архива Марии</p>

— Из-за того, что я не могу сама родить ребёнка, мы с мужем окончили школу приёмного родителя и хотим в ближайшие годы взять себе малыша из приюта, — говорит девушка.

Мария часто возвращается в онкоцентр, но не потому что больна.

— Я к ним приезжаю — это тотальное счастье, огромная благодарность всем, кто меня лечил и поддерживал. — Я поддерживаю отношения со своими лечащими врачами, я их люблю, — рассказывает она. После операции у меня был сложный период, он долго со мной разговаривал. И Алиеву Вячеславу Афандиевичу, и его помощнику Жасуру, который был моей жилеткой. И в том числе благодаря ему я входила в тонус и крепчала духом.

<p>Фото: © из личного архива Марии</p>

Также Мария записалась в волонтёрскую организацию при онкоцентре.

— Потому что если ты не веришь в своё выздоровление, то оно не придёт. — Мне хочется в людей, которые столкнулись с этой ситуацией, вселять надежду на то, что выздоровление возможно, — говорит она. Мне нравится приходить в больницу, но не всегда люди там слышат меня. В организации есть и бывшие пациенты, и те, кто сейчас проходит лечение. Часто пациенты на мои рассказы говорят, что у меня была ерунда, а вот у них тяжёлый случай. Иногда ты с ними разговариваешь, но видишь пустой взгляд. Сложно достучаться до человека и показать, что главное — верить в выздоровление.