Травма на охоте. Фельдшер — о фееричном способе спасения, если больница далеко

Но я тебе расскажу. "Ты, конечно, можешь мне не верить. Тоже, как ты, со скорой. Есть у меня знакомый доктор. Пол-Союза с ружьишком прошёл. Страстный охотник. Для души и познания мира. Не то чтобы завалить какого-нибудь несчастного зверя, а так. Но исключительно по закону. Ну, стрелял, конечно. Опять же — пельмешки из медвежатины. То уточку на ужин, то медведика в целях самообороны. Зря. Не пробовал? Ну ладно.

Было у этого доктора четыре друга. Так вот. Тоже охотники. Собственно, они у него и сейчас есть. А тут вот напряг у доктора случился. И всегда вместе ездили, впятером. Ну, при Советах тоже бывало всякое. Обещанный отпуск ему зажали. Короче, зажали отпуск. Не как сейчас, по чиновничьему беспределу, а в силу производственной необходимости, по зову партии ну и всё такое.

Билеты куплены, всё проплачено — чего не поехать? И поехали его друзья без него. Что ж получится? Тем более что тогда и билеты, и гостиница, и транспорт — всё в дефиците. Поехали, короче…" Зря напрягались, доставая?

***

— трель звонка поднимала из мёртвых и заставляла нервно вздрагивать тех, кто уже заимел такую роскошь, как собственный телефон в квартире, но ещё не привык к этому. — Спишь?

В два часа ночи я всегда сплю, если не на сутках. — Сплю. Случилось что?

— Мишка живот пропорол железякой. — Случилось, — голос пьяно пошатнулся. Делать что?

— Капельник ставь и вези в больницу.

Дурак, что ли? — Ду... Эй! Какой капельник? Проснись, что ли!

— Я ж по привычке… Вы где сейчас? — Чёрт… — сон окончательно покинул доктора.

— На кордоне. — В Кукуеве, — рифма напросилась сама собой. Парились.

— Что с Мишкой?

Шёл. — Пьяный. Ну и поскользнулся у проруби. Тазик с пельменями нёс. Помнишь, наверное. Ну, баня у пруда стоит.

— Короче!

Он на него упал, и шампур ему в живот воткнулся. — Короче, там мангал стоял. Кровища тут.

Быстро! — В больницу!

Тут до больницы километров двести. — Ты дурак, что ли? Ну, помнишь? Я ж говорю: мы на кордоне. Хорошо, что телефон работает. Три дома, баня и телефон спецсвязи. Вот, звоню тебе.

Железку из Мишки не вынимать. — Так!

— П… поздно сказал.

Этот… как его… Ну, который на кордоне работает… — Б…дь.

— Алексеич?

Трезвый он? — Да.

Вездеход заводит. — Как штык.

Короче. — Ну хоть кто-то что-то соображает. Простынёй потом замотайте, чтоб держалось. Рану затампонировать чем под руку подвернётся. Много крови потерял?

Бледный стал. — П… прилично. Но держится. Совсем. Говорили ж ему: пельмени есть! Андрюху даже матом кроет за мангал. Шашлыка ему захотелось! Так нет!

Быстрее перевязывайте и в больничку. — Меньше пены. Да… вот ещё что сделайте… налей воды комнатной температуры и…

***

Ща всё будет, — трубка на кордоне повисла на собственном проводе. — Момент.

Что ж вы, суки, делаете!" Звуковым сопровождением для воплей служили звуки вялой борьбы Мишки, отбивающегося от наседающих на него трёх здоровенных мужиков. Последнее, что услышал доктор прежде, чем оборвалась связь, были слабые, но истошные Мишкины крики: "Не дамся!

***

Картина приёмного отделения районной больницы мгновенно превратилась в стоп-кадр какого-то феерического кино, где на фоне внезапно замерших в разнообразных позах людей главные герои упорно, но медленно продвигаются к заветной цели.

Тот лежал на животе. Двое из них, пошатываясь, везли каталку с третьим, тяжело раненным. Между раздвинутых ног лежащего стоял пузатый алюминиевый чайник и лежал лафитник ёмкостью грамм на пятьдесят. Причём штаны его были спущены на бёдра, обнажая задницу, а из задницы торчала пластиковая воронка.

Просчитав до только ему известной цифры, он наливал из чайника в лафитник воду и точным движением переливал её из лафитника в самодельную воронку, а затем начинал новый отсчёт, чтобы повторить весь процесс ещё и ещё раз. Четвёртый персонаж шёл сбоку от носилок, ведя шёпотом какой-то счёт. Кроме воды в "капельнике" ничего не было, но она восполняла потерю жидкости.

На фоне резко наступившей тишины (это хозяин кордона заглушил двигатель вездехода) бородатые мужики подкатили каталку к дежурному врачу и со словами "Спасай, раз живым довезли" чинно отошли в сторону, прихватив с собой уже ненужные чайник и лафитник.

***

И чем тебе не капельница? — Вот так и довезли.

— фельдшер давно так не хохотал, слушая рассказ. — Да брешет он!

За что купил, за то и продаю, — друг поставил в шкаф вычищенное ружьё и запер шкаф на ключ. — Ну… Брешет, не брешет. — А только знаю, что Мишка теперь, как разговор в компании о той охоте заходит, краснеет как гимназистка и старается сменить тему.