Спортсмен. Фельдшер — о свободе и безнаказанности пациентов

— Давненько такого не видел. — Та-ак… — фельдшер с интересом смотрел на восемнадцатилетнего парня. — Ну, рассказывай. — Он поудобнее примостился на стуле.

Напарник фельдшера, вчерашний студент, тоже нашёл себе местечко, где можно было наблюдать за происходящим, не мешая процессу.

Он сидел в неестественной позе на краю дивана и морщился от всё усиливающейся боли. Парень был в сознании. Судорога, сковавшая его мышцы, казалось, выворачивала руки из всех суставов одновременно.

— встревоженные родители со страхом смотрели на сына. — Что с ним случилось?

— Так я и сам хочу узнать, — фельдшер придвинул к себе рыжий ящик.

— Мама решила слегка надавить. — Может, вы ему поможете сначала, а потом уже расспрашивать будете?

Всенепременно помогу. — Всенепременно. Хронические заболевания у сына есть? Вот только узнаю, что случилось, и сразу помогу.

Спортсмен. — Нет никаких. Студент. Не курит, не пьёт. Да делайте же что-нибудь!

Мне нужна причина. — Мама, — фельдшер укоризненно посмотрел на женщину, — я ж не могу наобум работать. Начинай. — Он повернулся к парню: — Давай.

— Я сам не знаю. — Ну-у… — Боль заставляла парня думать чуть быстрее, но соображать мешала. Может, съел что-то.

Хорошо. — Послушай, — фельдшер сочувственно покачал головой, — мы ж не в угадайку играем. Про "съел" — это ты правильно сказал. Я тебе помогу начать. Теперь скажи нам, что ты съел.

Да сделайте что-нибудь! — Таб… таблетки. Больно ведь.

— Фельдшер даже не пошевелился. — Какие таблетки? Зато родители подались чуть вперёд к дивану, открывая в сыне какие-то новые, доселе неизвестные качества.

— Парень чуть не плакал от боли. — От гриппа. — Мне девушка дала.

— Да, да, — мама быстро вклинилась в разговор, — он уже неделю сопливит.

Значит, от гриппа. — Хорошо. Коллега, — фельдшер обратился к бывшему студенту, — готовьте всё для внутривенной инъекции. Вот здесь тогда, мама, распишитесь, пожалуйста, что в вашем присутствии сын сказал, что принял таблетки от гриппа.

Мама торопливо схватила ручку и наклонилась над картой вызова, услужливо положенной фельдшером на стол.

— Где тут писать?

Это для того, чтобы если после инъекции что-нибудь случится, то я не нёс ответственности за гибель больного. — Вот тут, сверху.

Мама вздрогнула и отвела ручку от карты.

— Он может умереть?

А вот если соврал… Я на себя его смерть вешать не хочу. — Если правду сказал, то не должен.

— больной уже рыдал в голос и от боли, и от обиды. — Мама-а-а-а! — Не пиши ничего! Старая, как мир, уловка сработала на все 100. Это… — он назвал препарат. Это не от гриппа таблетки-и-и-и.

— Раньше употреблял? — Ну вот видишь, как всё просто, — фельдшер уже наполнял шприц опалесцирующей в свете настольной лампы жидкостью.

— слёзы катились из глаз детины. — Да-а-а! — Только такого не было-о-о-о.

— Раньше-то ты их чем запивал? — Ну, правильно, — фельдшер протёр локтевой сгиб спиртовой салфеткой. Водой?

Парень закивал головой.

— жидкость из шприца медленно поступала в вену. — А сегодня чем запил?

— Водкой… — парень расслабленно выдохнул, освобождаясь от тисков судороги.

— В каком, говоришь, институте учишься? — Всё, спортсмен, — игла, опустошив шприц, вышла из вены.

Давайте уж как-нибудь без института. — Молодой человек, — подойдя к фельдшеру, впервые за всё время заговорил отец, — вам спасибо, но институт-то сюда зачем приплетать? — Рука мужчины потянулась к нагрудному карману фельдшера и что-то в него положила. Мы теперь сами разберёмся… с нашим чадом. — И не возражайте.

— А вы подумали, что мы куда-то сообщать будем? — Да я просто так про институт спросил, — фельдшер удивлённо посмотрел на мужчину. Свобода у нас. Да не будем мы никуда ничего сообщать. Пей. Делай что хочешь. Таблетки горстями жри. Колись. Ничего за это не будет. Хоть с детства. Прошли. Прошли те времена. А жаль.