Обряд проклятия. Фельдшер — о лекарствах, которые помогают в «магии»

— жена поставила на стол пакет с провизией. — Чего смурной такой? Сейчас что-нибудь сварганю дня на два. — Голодный? А то мне на сутки завтра.

Я перекусил уже, — муж задумчиво посмотрел на супругу и вздохнул. — Не.

Кто тебя так обидел, что ты всухомятку всю колбасу с хлебом схомячил? — Колись, любимый! — Пассажиров сегодня мало было? — жена улыбнулась, открывая холодильник. Или кто за проезд не заплатил?

Пассажиров как было, так и осталось. — Да не в этом дело, что пассажиров мало. Кому не лень повылезали. Просто таксистов стало больше. Скоро бензин нечем отбить будет. Заработки всё меньше и меньше.

Перестройка называется. — А как ты хотел? Предпринимательство! Свобода! Хоть и платят мало, зато стабильно. Вот говорила тебе: не бросай работу. Государственная организация как-никак.

Часть купленного осталась лежать рядом с мойкой, готовясь помыться, нарезаться и прыгнуть в кастрюлю с закипающей водой. Провизия уже была разложена по полочкам холодильника.

— муж беззлобно окрысился. — Много тебе государство на твоей скорой платит? — В любом случае меньше, чем я извозом зарабатываю.

— Только всё ненадёжно как-то. — Меньше, меньше, — жена потрепала мужа по волосам и, надев фартук, принялась колдовать над обедом. Так хоть знаешь, что пятого и двадцатого стабильно косточку кинут. То есть, то нет.

— Я, как из армии пришёл, так баранку в такси и кручу. — Не заводи, — муж поднялся из-за стола и принялся помогать супруге. А когда таксопарк развалился, сама знаешь, всех уволили. И до армии крутил, и в армии водителем. Теперь только своя машина и спасает. Хотя тоже госпредприятие было.

Нам водители нужны вроде. — Ну… иди к нам работать.

— На ваши-то копейки?

Зато хоть какая-то уверенность будет. — Копейки, не копейки, а потаксовать и в свободное время можно.

— Сейчас пока не до этого. — Подумаю, — буркнул муж.

Ты расскажи. — Случилось-то что ?

— Это так. — Да… — муж махнул рукой. Чужой какой-то на точку присоседился, пассажиров из-под носа уводит. Наши разборки. Все пассажиры теперь к нему бегут. Совсем цену сбил. Уж и объясняли ему, что нехорошо со своим уставом в чужой монастырь. И сам копейки зарабатывает, и нам мешает. Ничего не понимает. И что машин на точке много. Теперь ещё в милицию заяву накатал. Уж и колёса ему кололи, и морду пару раз били — ничего не помогает. Еле отмазались. Типа мы с него деньги вымогаем.

— Самоуправством занялись. — Ясно, — жена убавила газ под кастрюлей с варящимся борщом. Чует моё сердце, попадёте. Ох, попадёте вы со своей шайкой под раздачу.

Жена подумала и, хитро посмотрев на благоверного, произнесла:

— А пойдёшь к нам водителем, если я вас завтра от этого хулигана избавлю?

— муж удивился. — Да? — И каким образом, рыбка моя золотая?

— Так, что к нему в машину больше вообще никто не сядет. — Прокляну, — жена весело рассмеялась. А если сядет, то сразу вылетит из неё, как подорванный.

— Нет уж. — Ну, ну… — муж недоверчиво помедлил с ответом. Потом передачки носить.

— Всё будет тихо и аккуратно. — Да не боись, старче, — жена, решив что-то про себя, вошла в раж. Объясняй, где вы тусуетесь. Давай. Сколько там у вас до метро доехать стоит? И денег дай. Договорились? Только уговор: потом ты послушаешь мудрую женщину и устроишься работать к нам. Тогда ничему не удивляйся, и не спались, что я твоя жена.

***

— аптекарша сложила рецепт и вопросительно посмотрела на врача. — Всё получила, или ещё чего изволите?

— А есть у тебя… ? — Хочу, — врач закрыла укомплектованный ящик.

***

К компании водил подходило воздушное создание в тонкой полупрозрачной белой блузке и такой же тонкой, длинной, чуть расходящейся на ветру пёстрой юбке. Свою жену он сразу и не узнал. Дымчатые солнцезащитные очки и яркий пакет в руках дополняли вызывающий имидж.

Водилы дружно замолчали.

А не дорого? — Сколько до метро? А подешевле?

Подешевле отвезу, — из стоящего чуть в стороне от основной компании жигуля высунулось круглое лицо. — Ко мне идите!

Женщина, обернувшись, секунду подумала и бодро пошла на голос.

— Вот сука, — один из водителей сплюнул, наблюдая, как женщина усаживается на заднее сиденье машины конкурента.

— у мужа невольно сжались кулаки, но он вспомнил про уговор, желание сразу дать в морду говорившего, хоть и болезненно, но исчезло. — Это ты про кого?

— Да про всех, — водитель опять сплюнул и полез за очередной сигаретой.

***

— муж в шутку прижал жену к стене. — Говори, женщина! Или я не знаю, что сейчас с тобой сделаю. — Говори! От его машины весь вечер люди, не успев дверь открыть, сразу захлопывали и к нам бежали. Что ты с ним сотворила?

Говорила уже. — Пусти, противный. Прокляла я его машину, — жена также шутливо отбивалась, аккуратно перемещаясь к дивану и ненавязчиво увлекая за собой мужа.

Люди баяли, что вонь несусветная в машине стояла. — Не шути со мной, женщина. Говори правду, пока я добрый…

В конце концов оба плюхнулись на диван и на время вообще обо всём забыли.

***

— Нужный, но пахнет, как смесь тухлых яиц с … ну, ты понял. — Препарат у нас есть один, — жена потянула одеяло на себя. Всё равно выбрасывать. Я в нашей аптеке штуки четыре просроченные ампулы выпросила. Пока до метро ехали, я в пакете типа кошелёк искала, а сама ему в сидушку весь шприц этой вонючки выпустила. Дома в шприц все четыре ампулы набрала, а шприц в пакет положила. Теперь долго вонять будет. Прям через пакет иглу воткнула, чтоб не видно было.

— А он сам не понял, что пахнуть в машине стало?

Постепенно. — Так пахнуть не сразу начало. Он-то принюхался, а пассажиры ещё нет.

— У вас на работе женщины все такие добрые? — Добрая женщина… — муж сделал попытку отвоевать одеяло обратно.

— Все.

Завтра приду устраиваться. — Тогда жди.

— Только гляди у меня! — Приходи, — жена, смиловавшись, вернула украденную часть одеяла, сопровождая благотворительность показом крепкого кулачка. Женщины его наши заинтересовали! Ишь!