Москва под ударом. История самых дерзких террористов брежневской эпохи

Столь вызывающих актов террора в столице не происходило со времен Гражданской войны. Вечером 8 января 1977 года Москву сотрясли три взрыва, произошедших в центре города с интервалом в несколько минут. Лишь через десять месяцев, когда был предотвращен новый теракт, преступники были пойманы. Дело взял под свой контроль лично Леонид Брежнев, все силы КГБ и МВД были брошены на поиски преступников, но никаких серьезных зацепок у следствия поначалу не оказалось. Ими оказались трое армянских националистов, выступавших за независимость республики.

Ереванское подполье

Окончив школу с отличием, он поступил в Ереванский политехнический институт. Степан Затикян родился в Ереване в 1946 году. На третьем курсе (1966 год) он стал одним из основателей и руководителей подпольной Национальной объединенной партии Армении. Именно в студенческие годы он и увлекся политикой.

Сами члены организации позднее вспоминали, что даже на пике популярности их движение по самым оптимистичным оценкам насчитывало не более 400 человек. Впрочем, слово партия применительно к этому движению звучит некоторым преувеличением. Главной политической целью провозглашалась независимость республики и дальнейшее объединение советской Армении с турецкой частью. Организация стояла на антисоветской и сепаратистской платформе. Добиться независимости они намеревались путем организации республиканского референдума.

Организация была подпольной, при вступлении каждый активист приносил присягу, давал клятву верности и обязался во всем подчиняться командирам. Несмотря на то, что в организации состояли в основном молодые люди, она имела и свой молодежный филиал, своеобразный аналог комсомола. По сути, подпольная деятельность НОПА и сводилась к распечатыванию прокламаций и расписыванию стен своими лозунгами. Партия имела свой флаг, эмблему и даже подпольную типографию, в которой печатались прокламации и воззвания.

Разочарование

Лидеры организации получили сроки за антисоветскую агитацию и членство в антисоветской организации. В 1968 году подпольная группа была раскрыта КГБ. Оттуда за многочисленные нарушения режима он был переведен во Владимирский централ, откуда освободился в 1972 году. Затикян был приговорен к 4 годам лишения свободы и отправлен в Дубравлаг.

Фото © ТАСС/ Станислав Красильников

К этому времени он разочаровался в прежних формах борьбы. Вернувшись в Ереван, Затикян устроился работать на местный электромеханический завод. Затикян не видел смысла в воссоздании организации, которая уже «засветилась» перед КГБ и которую легко раскроют снова. Когда активисты стали возвращаться обратно в Армению, встал вопрос о будущем НОПА. В конечном счете Затикян отошел от НОПА, которая в дальнейшем отказалась от наиболее радикальных антисоветских лозунгов, но по-прежнему отстаивала идею независимости республики. В диссидентскую борьбу правозащитными методами он тоже не верил.

Однако покинуть Советский Союз в середине 70-х годов было совсем не просто. Затикян решил эмигрировать из СССР. Несколько прошений Затикяна были отклонены ОВИРом. Бежать во время туристической поездки Затикян не мог, поскольку имел политическую судимость, а за границу выпускали только образцовых граждан. По всей видимости, разочаровавшись во всех умеренных способах борьбы за свои идеи, он и решил перейти к террору. Попытка отказаться от советского гражданства и покинуть страну также не удалась.

Кровавый январь

Первый, самый разрушительный, случился в вагоне метро между станциями Измайловская и Первомайская. Вечером 8 января 1977 года с интервалом в 37 минут в центре Москвы произошли три взрыва. Бомба была спрятана под прилавком. Второй прогремел в здании продовольственного магазина неподалеку от Лубянки. Третий раздался у продуктового магазина на Никольской улице, взрывное устройство находилось в мусорной урне.

Бомба, разорвавшаяся в переполненном вагоне метро в 17. Первый взрыв был самым разрушительным по последствиям. При остальных взрывах никто не погиб. 33, унесла жизни 7 человек. Общее число раненых составило 37 человек.

Несколько человек вспомнили, что за несколько минут до взрыва видели неких кучерявых брюнетов, но даже назвать их точное количество (большинство сходилось на том, что их двое, некоторые видели троих, кто-то видел только одного), не говоря уже о каких-то заметных приметах, они затруднялись. Опрос свидетелей по горячим следам не дал никаких результатов.

Украинский след, неокоммунисты и обиженный сторож

Это дало следствию четыре зацепки, хотя и очень слабых. Все три бомбы были собраны по одной схеме. Для сборки взрывного устройства использовался сварочный электрод, который применялся только на оборонных предприятиях. Утятница, которая служила корпусом для бомбы, была произведена в Харькове. Бомбы были спрятаны в дорожных сумках, от которых сохранились отдельные элементы, но идентифицировать регион их производства сразу не удалось. Часовой механизм, использовавшийся в устройствах, был взят от будильников, производившихся в Ереване.

Однако разработка украинского следа ничего не дала. Первыми подозреваемыми оказались украинские радикалы, поскольку утятницы производились в Харькове. А утятницы поступали в продажу в нескольких советских городах и республиках. Большинство известных радикалов были либо в заключении, либо под пристальным присмотром КГБ и имели железное алиби.

В апреле 1977 года по делу о взрывах был задержан лидер организации Александр Тарасов, однако вскоре его отпустили, поскольку он долгое время лечился в больнице и имел алиби. Затем заподозрили левых диссидентов из «Неокоммунистической партии Советского Союза», активной именно в Москве.

Фото © ТАСС/Войтенко Владимир

Местный сторож, поругавшийся с лесничим, попытался взорвать его избушку самодельной бомбой. Тогда же в Тамбове был задержан обиженный подрывник. Однако приехавшие из столицы сотрудники КГБ за месяц разобрались в ситуации и поняли, что мужчина не имеет никакого отношения к взрывам в Москве и оговорил себя под давлением милиционеров. А попав к местным милиционерам, сразу же признался еще и в московских терактах.

В ташкентском аэропорту была задержана женщина с сумкой, аналогичной тем, в которых были оставлены бомбы. Только осенью следствию удалось напасть на реальный след террористов. Оказалось, что партия этих сумок была в ограниченном количестве произведена в Ереване и продавалась только там.

Находка на Курском

На этот раз взрыва не произошло только по случайности, поскольку села батарея механизма. В конце октября на Курском вокзале в бесхозной сумке было обнаружено еще одно аналогичное взрывное устройство. Помимо бомбы в сумке были найдены мужская шапка, на которой осталось несколько волос, а также олимпийка от спортивного костюма.

Покидая его, они планировали оставить сумку. Преступники находились в зале ожидания и ждали поезд. Скорее всего, это была проверка документов в зале ожидания. Но вмешалось непредвиденное обстоятельство, из-за чего одному из преступников пришлось оставить свои теплые вещи в сумке с бомбой. Увидев вошедших милиционеров, террористы поспешили скрыться, но боясь привлечь к себе внимание, не стали забирать оставшиеся в сумке вещи. В те времена милиция часто проводила такие мероприятия. Через некоторое время бесхозной сумкой заинтересовались посетители зала ожидания, а обнаружив внутри странный механизм, позвали милицию.

Аресты

Уже на границе Грузинской и Армянской ССР во время проверки поезда в одном из купе был найден мужчина, полностью соответствующий ориентировке. Вся милиция на вокзалах и ж\д станциях была ориентирована на поиск мужчины, следующего в одну из кавказских республик, не имеющего багажа, шапки и возможно одетого в синие спортивные штаны без олимпийки. С ним ехал его приятель, художник Завен Багдасарян. Это был Акоп Степанян. Мужчины не могли убедительно объяснить, почему несмотря на холодное время года у Степаняна отсутствуют некоторые предметы одежды и багаж.

При обыске у Степаняна нашли схему столичного метро, несколько тумблеров и мотки проводов. Мужчин задержали, а сумку для бомбы привезли на опознание матери Степаняна, которая уверенно подтвердила, что сумка принадлежит ее сыну. Бывший диссидент имел сильное влияние на художника. У Багдасаряна ничего компрометирующего не нашли, но он признал свою вину и заявил, что действовал по указанию Затикяна, который жил по соседству. Степанян, против которого были весомые улики, также признавал свою вину, но отрицал связь с Затикяном.

У него также нашли тумблеры, мотки проводов, схему метро, металлические шпильки, которые использовались для сборки взрывных устройств. В начале ноября состоялся обыск уже у Затикяна, который не покидал Ереван. Был и еще один серьезный аргумент в пользу причастности Затикяна. И самое главное, схемы взрывной цепи. Однако в отличие от менее опытных Степаняна и Багдасаряна, Затикян категорически отрицал свою причастность к взрывам и вообще заявлял о своем непризнании советского суда. Он работал слесарем на заводе, который выполнял заказы в том числе и для министерства обороны, что было одной из самых первых зацепок следствия.

Тем не менее, было сделано несколько видеозаписей выступлений обвиняемых. Прошедший в январе 1979 года судебный процесс носил закрытый характер. Судьи посчитали, что имевшихся улик достаточно для того, чтобы признать Затикяна вдохновителем и организаторов террористических актов в столице, а Степаняна и Багдасаряна их непосредственными исполнителями.

Хотя отдельные диссиденты и сомневались в приговоре, считая, что улик против них было недостаточно для вынесения смертного приговора, теракты в столице прекратились после задержания и осуждения троих жителей Еревана. Ходатайство о помиловании было отклонено Президиумом Верховного Совета, все трое были приговорены к смертной казни и расстреляны.

Евгений Антонюк

Евгений Антонюк