Дёшево и очень сердито. Фельдшер скорой — о том, что отвадит воров от машины

Тем более, сигнализацией здесь и не пахло. Машина была не ахти, но вполне годилась на то, чтобы быстро разобрать на запчасти и продать. Воришка обошёл автомобиль трижды, прежде чем аккуратно, без шума вскрыть водительскую дверь и плюхнуться на водительское кресло.

Сам же коврик к сидушке был крест-накрест привязан узкими ремешками, что так же мешало освобождению. Сдержав крик, он попытался выбраться наружу, но с десяток рыболовных крючков среднего размера, изящно скрытые в лежащем на сидушке вязаном коврике, впились ему в задницу, мешая освободиться.

По ногам полилась кровь, задницу жгло, как будто в штаны насыпали раскалённых углей. Взвесив все за и против, воришка собрал волю в кулак и, отчаянно закусив губу, оторвал пятую точку от предательского кресла. Воришка, всхлипнув, быстро ретировался с места преступления куда-то в соседние дворы, оставив дверь машины открытой.

***

На рыбалку можно было бы и почаще ездить, но семья настоятельно требовала кушать, а одной рыбой сыт не будешь. Машина была не ахти, но вполне годилась на то, чтобы пару раз в год свозить тёщу на дачу, пару часов с утра потаксовать, да пару раз за лето съездить на рыбалку. Больше бензина сожжёшь. Да и кто ездит на рыбалку исключительно ради рыбы? Дешевле купить.

***

Стояла она без сигнализации, ибо сигнализация стоила почти столько же, сколько его видавший виды "сарай". Машину пытались угнать раза четыре.

Во-первых, потому, что она вообще плохо заводилась, а во-вторых, потому, что внутри салона была скрытая от глаз кнопочка, не нажав которую можно было хоть всю ночь без толку крутить стартер в ожидании чуда. Но завести машину было делом нелёгким.

А по сему в вязаный коврик, подарок тёщи ко Дню Советской армии, было аккуратно вплетено с десяток рыболовных крючков среднего размера. Но всякий раз чинить замок двери и заряжать аккумулятор тоже надоело. А сам коврик крест накрест был привязан к сидушке водительского кресла.

— фельдшер рассматривал воспалённые, источающие приторный запах гноя ягодицы молодого парня. — Это как же ты так? — Говоришь, неделя уже прошла, как поранился?

Лежащий лицом вниз на кровати молодой парень попытался утвердительно кивнуть головой.

— А что сразу в травмпункт не пошёл?

— Некогда было, — парень отвечал односложно.

Обстоятельства получения травмы замалчивал, бубня что-то невразумительное.

— раскалённый градусник показывал 40. — Ого! Тут я тебе ничем помочь не смогу. — В больницу едем?

Видя протестующий жест, фельдшер перешёл от уговоров к запугиваниям.

Даже не думай, что отлежишься и само пройдёт. — Ты не понимаешь? Там уже резать надо. У тебя от задницы одно название осталось. А чем всё закончится, сам понимаешь. Или заражение крови будет. Хочешь? Помрёшь. Тогда поехали. Нет?

Кто привёз? — Слушает дежурный. В ваше отделение поступил? По скорой? Сейчас гляну. Оперативка была? — Как выглядит? — Лейтенант убрал руки со стола, где под стеклом лежали фотороботы разыскиваемых. Значит, задница? А-а-а, –лейтенант опять положил руки на стол — А я, дурак, портреты смотрю. Ладно. Вроде было заявление. Оперируют? Пришлю кого-нибудь. Ну, как прооперируете, позвоните, приедет следователь.

Через два дня больного перевели в другую больницу, где вместо полудохлых инвалидов-охранников дежурят вооружённые настоящими автоматами полицейские.

Всё, что осталось от старого автомобиля, потушили быстро, не дав огню, который кто-то зажёг по просьбе воришки-неудачника, перекинуться на соседние машины. Ещё через пару дней, ночью, во двор знакомого нам дома, с воем и мигалками влетел пожарный ЗИЛ. Поджигателя так и не нашли.