Чёрная смерть. Эпидемия, разрушившая целый континент

Улицы в буквальном смысле усыпаны трупами. Город вымер. Звучит как сценарий очередного фильма о конце света. Людей, пытающихся прорваться в соседние города, убивают как диких зверей. Однако в течение нескольких лет это было актуальной реальностью, в которой жила средневековая Европа.

Для тех краёв это вполне обычное дело, и уж, конечно, неведомый любитель деликатесов понятия не имел, какого размаха события он запустил, просто хорошо поужинав и сняв шкурку для продажи. Около 1320 года где-то в глубине Средней Азии был пойман, зажарен и съеден сурок. Правда, сам наш герой уже не узнал, что натворил.

В VI веке эпидемия чумы опустошила Константинополь и нанесла тяжкий удар по Византии. О существовании болезни, которую мы называем чумой, было известно с древности. На протяжении столетий чума не беспокоила Европу, так что о ней прочно забыли. Однако представления о механизме развития эпидемий оставались пещерными. Болезнь осталась каким-то интригующим и пугающим явлением из хроник, не слишком-то актуальным.

Путешествия маленьких убийц

<p>Фото: © Shutterstock</p>

Во-первых, начал меняться климат. Однако в начале XIV века произошли события, о механизме и смысле которых никто не мог догадываться. По Европе прокатилась серия неурожаев и голода. Погода стала холоднее, засухи чередовались с проливными дождями. Всё это подтачивало иммунитет средневековых людей, ухудшало сопротивляемость организма не только чуме, но и всем прочим болезням. Та же история произошла на Руси: голод, нашествия грызунов. Болезнь начала распространяться сначала среди животных через инфицированных блох. Из-за голода начались миграции грызунов в Средней Азии. Словом, к моменту когда неизвестный охотник решил отведать сурчатины и подзаработать на шкурке, среди животных уже вовсю бушевала собственная эпидемия.

<p>Фото: © <a href="https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:Nicolas_Poussin_-_The_Plague_at_Ashdod_-_WGA18274.jpg" target="_blank">Википедия</a></p>

Однако в этот момент в Восточной Азии творился настоящий конец света. В Европе понятия не имели о том, что происходит за тысячи километров от границ христианского мира. Человек покрывается опухолями — бубонами. Чума — болезнь чрезвычайно мучительная. Бактерия распространяется по организму, резко поднимается температура, начинается тяжёлая интоксикация, внутренние и наружные кровотечения, помрачение сознания — и в итоге смерть в страшных мучениях.

В описываемую же эпоху на квалифицированное лечение не мог рассчитывать никто, что означало почти неотвратимую гибель заразившегося. Даже в наше время чума — далеко не самое легко поддающееся лечению заболевание. В некоторых случаях развивался чумной сепсис, от которого человек умирал в течение буквально нескольких часов с момента появления первых симптомов.

<p>Фото © Avonda Faunabeheer</p>

Паразиты, разносившие заразу, меняли носителей: блохи, кусавшие сурков и людей, переместились на крыс. В течение нескольких лет чума гуляла по Восточной Азии, опустошая Китай и истребляя кочевые племена. Однако уже в наше время грызуны были "реабилитированы". Долгое время считалось, что именно крысы стали главными переносчиками заболевания. Лёгочная форма чумы распространялась воздушно-капельным путём, и, даже по сравнению с легко скачущей с человека на человека бубонной формой, она передавалась стремительно, уничтожая целые города. Исследователи из Осло смоделировали распространение эпидемии и пришли к выводу, что в основном инфекция передавалась от человека к человеку через паразитов или даже без их участия.

Русь имела шансы познать сомнительную радость знакомства с этой болезнью ещё тогда. К 1346 году, опустошив Азию, чума появляется на периферии христианской Ойкумены. Однако тогда поветрие прошло мимо нашей страны. Русская летопись меланхолично фиксирует мор на огромном пространстве от Крыма до Армении. Эти края слишком редко населены, поэтому, вероятно, до Руси в тот момент просто не успел добраться никто из больных: все возможные носители болезни умерли раньше. Скорее всего, в роли природного щита выступило Дикое поле. Однако теперь эпидемия стояла у порога Европы.

Коса смерти

<p>Фото: © <a href="https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:Nicolas_Poussin_-_The_Plague_at_Ashdod_-_WGA18274.jpg" target="_blank">Википедия</a></p>

Весной 1347 года, когда болезнь гуляла по Византии, Крыму и на Ближнем Востоке, парижские врачи подготовили обстоятельный документ о борьбе с болезнью. В Европе уже понимали, что по соседству происходит нечто экстраординарное. Увы, но этот чрезвычайно ценный набор рекомендаций полностью отражал тогдашние представления об эпидемиологии. Учёные мужи рекомендовали жечь полынь и ромашку в людных местах, не есть молодой свинины и старой говядины, не спать днём, пить лёгкое вино, употреблять приправы с толчёным перцем и остерегаться росы и тумана.

Согласно традиционной версии, именно во время осады болезнь попала к генуэзцам и была разнесена по Европе людьми, спасающимися на кораблях. Тем временем чума обрушилась на войско татарского хана Джанибека, осаждавшего Кафу — генуэзскую колонию на месте нынешней Феодосии. После того как чума поразила Константинополь и Александрию, её появление в Италии было только вопросом недолгого времени. Однако в действительности к тому моменту чума охватила не только Крым, но и множество других районов, с которыми европейцы традиционно вели торговлю. В течение 1347 года чёрная смерть зацепилась за европейский континент сразу в трёх местах — Греция, юг Италии, Марсель.

Обычно эпидемия продолжалась несколько месяцев. Европа населена густо, и зараза распространялась со скоростью лесного пожара. Разумеется, изо всех городов и деревень, оказавшихся на пути эпидемии, тут же толпами повалили люди, разносившие заразу дальше. Чаще всего за это время успевало умереть от трети до 100% населения городка, который посетила болезнь. Тогда же её прозвали чёрной смертью: дело было в тёмных пятнах, выступавших на коже у умирающих.

<p>Фото: © Shutterstock, Википедия</p>

В среднем чума выбивала около 40% населения местности, через которую прошла, но усреднённое значение мало о чём говорит: иной раз погибало "всего" 10–15% людей, пока остальные хоронились по домам, но в некоторых случаях умирали почти все. Хуже всего дела обстояли в замкнутых пространствах — городах, монастырях, замках.

Войны прекратились, даже вовсю идущая Столетняя, — отчасти со страху, отчасти потому, что воевать стало просто некому. Рухнула вся социальная структура. Похоронным командам разрешалось брать вещи умерших от чумы, но даже возможность сказочно обогатиться не очень помогала: шанс уцелеть для заразившегося был мизерным. Семьи распадались: завидя бубоны, домочадцы тут же разбегались, а если они этого не делали, то обычно умирали. Поэтому иной раз умерших хоронили сохранившие мужество родные, иной раз — никто.

Самое лучшее средство — бежать от чумы, потому что беглеца чума не преследует, — характерная ремарка, учитывая, что сказал это французский врач. — Советы искусных врачей никуда не годятся и ничуть не помогают тем, кого поразила эта страшная, жестокая и опасная болезнь. Устрашающе выглядящие клювы требовались для того, чтобы напихать внутрь побольше целебных трав, — впрочем, это практически не помогало. Именно к 1340-м годам относится попытка создать защитные костюмы от чумы — известные всем маски чумных докторов.

Простые средства

<p>Фото: © <a href="https://commons.wikimedia.org/wiki/File:The_plague_of_Florence_in_1348,_as_described_in_Boccaccio%27s_Wellcome_L0004057.jpg" target="_blank">Википедия</a></p>

Во-первых, быстро обнаружилось, что если вскрывать бубоны, то у больного появятся некоторые шансы выжить. Правда, довольно быстро стало ясно, что чуму можно несколько сдержать самыми простыми мерами. Собственно, само слово появилось именно в связи с чумной пандемией: въезжавших в Венецию предварительно по 40 дней держали взаперти в изолированных домах. Другим очевидным способом борьбы стал карантин. Это не уберегло Венецию от вторжения чумы, однако в этом городе, по крайней мере, ситуацию удержали под контролем, городская администрация не разбежалась и не вымерла. Такое же правило распространялось на корабли. В Милане поступали ещё жёстче: дома, в которых жили чумные, просто заколачивали.

Скажем, монахини парижской муниципальной лечебницы Отель-Дье показали настоящий подвиг веры — они ухаживали за больными до последнего дыхания. Правду сказать, вели себя так не все. Медперсонал, невежественный и самоотверженный, был практически полностью изведён эпидемией. Когда очередная сестра милосердия умирала, на её место просто заступала другая.

Разумеется, быстро "нашлись" виновные в катастрофе — ими оказались, как обычно, иноверцы и маргиналы. От угрозы пытались защититься коллективными молитвами — как легко догадаться, это только способствовало распространению болезни. Евреев Базеля на всякий случай согнали в один сарай и сожгли. Пандемия сопровождалась погромами и всеобщим одичанием. Людям из этих категорий, кому не повезло встретиться с "истинно верующими", не приходилось рассчитывать на милосердие. Слухи ходили один другого красочнее, в наиболее безумной версии эпидемия стала результатом сговора мавров, евреев и прокажённых. Многие, наоборот, впадали в безудержное веселье и кутили оставшиеся дни, благо вина и закусок в брошенных домах оставалось море. Правда, не все от страха вызверялись.

<p>Фото: © Shutterstock</p>

Из-за всеобщего паралича и изоляции начался голод. От большой катастрофы, как круги по воде, начали расходиться другие беды. Скотина разбегалась по полям. Контактировать с людьми было страшно, стоять за прилавком — опасно. В опустевших городах легко начинались пожары, которые было некому тушить. На дорогах обнищавших государств орудовали бандиты. Попытки найти способ справиться с чумой при помощи астрологии были хотя бы безобидным явлением, зато куда более опасным стало другое явление — появление экзальтированных верующих, флагеллянтов. Массовый психоз стал чуть ли не страшнее самой пандемии.

По дорогам ходили толпы по несколько сот, а иногда несколько тысяч фанатиков, которые били сами себя плетьми и призывали Господа и святых. Религиозное сознание давало чёткий ответ на вопрос о причинах катастрофы: виноваты людские грехи, а каялось человечество недостаточно хорошо. Флагеллянты стали движущей силой многих еврейских погромов и, мало того, разоряли даже церкви. Удивительно, но эти истово верующие регулярно сочетали молитвы с разнузданными оргиями. Понтифик прекрасно понимал, что с верой такое движение имеет мало общего, к тому же тысячные толпы фанатиков, бесконтрольно перемещающихся между городами, волокли с собой чуму. В конце концов с ними покончил не кто иной, как папа римский. Накал экзальтации удалось сбить, экстремистов кое-как разогнали. Папа же объявил об отлучении от церкви погромщиков.

В нашей стране дело шло ровно так же, как в Европе. На Русь чума проникла в 1352 году через Псков. Епископ уже прекрасно знал, что происходит в Европе. Псковичи, первыми испытавшие удар эпидемии, отправили послов в Новгород к епископу Василию с просьбой о помощи. Он умер по дороге домой, и новгородцы устроили похороны самоотверженному священнику, на которых присутствовали тысячи людей. Тем не менее он приехал в Псков, провёл крестный ход — и заразился.

Особенно страшно пострадал Смоленск: уцелевшие — буквально несколько человек — вышли из города, закрыв за собой ворота. Вскоре болезнь перекатилась на всю Русь. Связано это было не с любовью к баням, как часто думают: в наших краях так же, как и в остальной Европе, были поголовно вымершие города и брошенные деревни. Правда, на Руси погибло всё же меньше людей, чем в Европе. Однако Русь сама по себе реже населена, и до многих деревень и городов болезнь просто не успела добраться.

Конец света закончится хорошо

<p>Художник Илья Сергеевич Глазунов, РИА Новости</p>

Эпидемия остановилась ровно по той же причине, по которой ранее миновала эти земли: уткнулась в Дикое поле, только теперь уже с севера, а не с юга. Русь стала тупиком для чумы. В 1350-х годах по Европе снова прокатилась эпидемия, но на сей раз заболело куда меньше людей, причём среди них было довольно много выздоровевших.

Однако общество изменилось от этого удара. Европа смогла утереть пот: стало ясно, что все на этот раз не умрут. Страшно побитые чумой города теперь стали центрами восстановления рухнувшего мира. В Европе чума вызвала огромную нехватку рабочих рук. Чума обрушила на мир страшную катастрофу. Профессиональные корпорации, прежде замкнутые, теперь были вынуждены принимать людей со стороны, иначе ремёслам грозила гибель. Однако, как ни удивительно, в итоге человечество вышло из этого кромешного ужаса сильнее, чем было прежде.