Библиотекарша. Фельдшер — о бабушках, которые не любят ходить в поликлинику

Женщина, 90 лет. Плохо. Помянув недобрым словом все хрущёвские "недоскрёбы", фельдшер вошёл в подъезд и зашагал вверх по лестнице. Адрес… Пятый этаж хрущёвки.

Максимум на 65. Лежащая на кровати бабулька на 90 лет ну никак не выглядела. В опрятном сереньком халате, больше похожем на спецодежду. Худенькая, жилистая. Мозги — дай бог нам такие хотя бы лет до шестидесяти.

Фельдшер усмехнулся, припоминая недавний вызов к тридцатилетней пьяни приблизительно женского пола, чей лексикон состоял из мата и 15 печатных слов, а умственных способностей хватало только на расчёт соотношения цены и забористости алкогольных напитков относительно двух имеющихся на закуску конфеток.

— фельдшер пытался измерить давление, но частый неровный пульс путал показания тонометра. — Хронические есть заболевания?

Более ничего. — Суставы иногда болят к погоде.

— А сегодня что приключилось?

Как застучит. — Сердце, милый. Еле до дома дошла. Аж в висках отдаётся. Вы уж извините, что вызвала.

Всё по делу вызвали. — Нормально. Когда у врача последний раз были? А раньше случалось такое?

Первый раз такое. — Да не припомню что-то. Году, вроде, в восьмидесятом. А у врача давно была. Заставили нас тогда перед Олимпиадой медкомиссию проходить.

— фельдшер улыбнулся, налаживая электроды кардиографа. — Спортсменка, что ли?

Какая спортсменка! — Да бог с вами! Как в 18 лет в библиотеку устроилась работать, так и вся жизнь в ней.

Это хорошо. — Значит, работник умственного труда.

— Книга — штука тяжёлая. — И умственного, и физического, — бабулька тоже улыбнулась. Так ещё по стремянке поднимись да до верхних полок дотянись. Её ж и на полку надо поставить, и с полки снять. А уж когда новые поступления, там пачками таскать. Да саму стремянку потаскай. А когда в девяностом пожар был, так вообще… Едва успевали книги на улицу вытаскивать, а потом обратно заносить, только в подвал уже.

Молчим. — Так. Кардиограмму будем снимать.

Инфаркта нет, а вот "мерцалка" (мерцательная аритмия) шпарила под 160 ударов в минуту. Фельдшер посмотрел на выползающую из аппарата плёнку.

***

Поставь кордарон капельно, — врач-кардиолог на том конце провода изучал переданную ему по "Вайберу" кардиограмму. — Пароксизм мерцания предсердий. Если откажется — через два часа актив на врачебную бригаду. — И предложи госпитализацию.

— Как себя чувствуем? — Уже капаю, — фельдшер отрегулировал скорость введения препарата и обратился к больной.

Уже не так сильно по ушам стучит. — Лучше. — бабулька кивнула на размеренно капающее лекарство. А долго ещё?

— Торопишься куда?

— старушка изумилась. — Как куда? — На работу!

— теперь уже изумился фельдшер. — На какую работу?

У меня и ключ от дверей, и на сигнализацию поставить надо. — Я ж тебе говорила: в библиотеке работаю. Ещё чего с формулярами опять напутает, разбирай потом за ней. Да и напарница у меня новенькая, молоденькая.

— фельдшер опять включил кардиограф. — Ну ты, тётушка, даёшь! — Далеко библиотека-то? На ленте рисовался чёткий синусовый ритм. Замужняя? Прям захотелось зайти да на молоденькую напарницу взглянуть.

Двадцать два года всего. — Рано ей. А библиотека — так вон она, — старушка указала рукой на старый двухэтажный дом, противоположный её хрущёвке. Только институт закончила. А на втором архив. — На первом этаже. А теперь вот я здесь живу. А раньше на втором мы жили, всей семьёй. Долго ещё капать? Одна осталась, — больная вздохнула, — кто в войну погиб, кто сам помер.

Точно в больницу не хочешь? — Да всё вроде бы. Тогда через два часа врачи заедут проведать.

***

От госпитализации и актива врачебной бригады больная отказалась, ссылаясь на необходимость вернуться на работу. "Ритм восстановлен. Оставлен актив на участкового врача."